КУРИЛЫ - МЕСТО ВСТРЕЧИ МУТАЦИЙ?

Было бы странно, если бы на Курильских островах -ближайших соседях Японии - не встречались короткохвостые кошки. Тем более странно было бы, если б курильские "короткохвостики"генетически отличались от японских собратьев. Бобтейлы Курильских островов были известны российским любителям кошек давно: офицеры, отслужившие на Курилах, нередко привозили с собой этих занятных животных. И в самые первые годы российского фелинологического движения короткохвостые бобтейлы привлекли к себе профессиональное внимание заводчиков. Случилось так, что первичные племенные популяции курильских бобтейлов в России складывались независимо. Одна группа энтузиастов вела племенную работу с животными, привезенными с острова Кунашир (питомники "Кунашир" и "Водолей"), другая - работала с кошками Итурупа (питомник "Ренессанс"). Кроме этих основных полуляций , любители привозили немало животных, чье происхождение в точности не было известно: "Привезли откуда-то с Дальнего Востока", -объясняли владельцы. Это самое "откуда-то" могло быть и одним из островов Курильской гряды, и Владивостоком, и даже...Японией (был и такой случай). Вариации в типе у привезенных особей были весьма и весьма значительными, пожалуй, даже большими, чем в строении хвоста. В принципе длина и форма хвостов у курильских кошек соответствовала описанным в стандарте японского бобтейла. Правда, нередко отмечались животные с хвостами более длинными, чем предписано стандартом, или с эффектом "отодвинутого бобтейла". Но вот типичный (хотя и не обязательный) для породной популяции японских бобтейлов ограниченно подвижный хвост со спиралевидными изгибами отмечался среди "курильцев" крайне редко.Преобладали еподвижные, жестко фиксированные изломы и изгибы хвоста.

Морфологические особенности курильских бобтейлов были еще разнообразнее,чем их хвосты. Большинство курильских "бобиков" отличалось от своих японских соседей большей массивностью, тяжестью костяка, меньшей длиной корпуса, хотя встречались и исключения. Их головы имели более плавные очертания, чем у "японцев", хотя и очень разнообразных форм:
они могли быть треугольными, трапециевидными, округлыми, с широкими или узкими мордочками, с прямым или изогнутым профилем... В целом же "курильцы" были исключительно естественны и, несмотря на забавные куцые хвостики, внушали невольное уважение.Но,несмотря на значительные вариации признаков, заводчикам казалось, что унифицировать морфологический тип новой породы будет не столь уж трудно. Однако эту задачу пришлось решать одновременно с неожиданно возникшими проблемами генетики самого породообразующего признака -короткого хвоста! Часть заводчиков доказывала рецессивное наследование признака у курильских бобтейлов, опираясь в основном на тот факт, что в их питомниках не наблюдалось выщепления длиннохвостых особей, и подкрепляла свое мнение взятыми из популярной литературы данными о рецессивности "японского"гена. Другие заводчики на основании собственных данных настаивали на доминантности гена "курильского хвоста". Правда, если вспомнить историю японского бобтейла, в этом разбросе мнений нет ничего удивительного.

Наиболее наглядно различия в генетике мутаций прослеживались между особями из кунаширской и итурупской племенных популяций. В питомниках, работавших на основе итурупского поголовья, животные более напоминали японских бобтейлов: у них были довольно прямые спины, средняя длина корпуса, не отмечалось корреляций между длиной корпуса и длиной хвоста. В питомниках, работавших с этим поголовьем, не рождались бесхвостые котята, и общая картина наследования признака напоминала полигенную систему японского бобтейла. В питомниках, работавших с кунаширскими кошками, картина была иной. Между длиной хвоста и корпуса наблюдалась прямая корреляция - чем короче был хвост, тем короче корпус. Такая же корреляция была и между длиной корпуса и степенью аркообразного изгиба спины. Позвонки короткого хвоста часто были деформированы. В крайних степенях проявление мутации сказывалось и на позвоночном столбе: тела позвонков были укорочены, а их остистые отростки увеличены.В потомстве крайне редко регистрировались бесхвостые или почти бесхвостые (с одним остаточным позвонком) котята. Доминантный характер кунаширской мутации был более очевиден, чем у итурупской. Это подтверждали и скрещивания с "нормальными" особями, заведомо не несущими каких-либо генов короткохвостости. В общем, бобтейлы Кунашира в появлениях мутации отчасти напоминали мэнксов - чуть ли не больше, чем соседей -"японцев". Для объяснения таких различий между короткохвостыми кошками, обитающими на соседних островах, можно предложить три гипотезы. Во-первых, "кунаширская группа" могла сложиться в результате внедрения мэнкс-мутации в область распространения генного комплекса японского бобтейла. Мэнкс-мутация могла быть завезена на Курилы "морским путем" - также, как ее носители попали в Новый Свет и в Австралию. Правда, проявление кунаширского "Маллеля" отличается от классического: крайне редко появляются бесхвостые особи и, они крайне редко дают грубые дефекты, характерные для истинной мэнкс-мутации. Но, как мы видели на примере американского бобтейла, "средние" значения этой мутации вполне могут быть закреплены в популяции при определенных сочетаниях генов-модификаторов и регуляторных элементов ДНК. Во-вторых, можно предположить, что специфичные признаки кунаширских бобтейлов определяет не "классический" мэнский аллель, а спонтанно возникшая мутация со сходным, но не идентичным проявлением.

Такая генетическая ситуация, например, наблюдается среди короткохвостых мышей. В 30-х годах в лабораторной популяции мышей была обнаружена доминантная мутация Т (Вгаспуип), чье действие весьма напоминало кошачью мутацию:

М-гетерозиготы по Т-аллелю были короткохвостыми, а гомозиготы ТТ погибали на 10-14-й день эмбрионального развития. Через несколько десятилетий в двух других лабораторных популяциях были обнаружены две независимые друг от друга мутации, чье действие напоминало уже известную Т. Однако в своих проявлениях они отличались от нее: были частично, а не полностью детальны, часть гомозигот доживала до рождения. Цитогенетический и молекулярный анализы хромосом показали, что все три мутации были микроделециями - выпадениями крохотных участков в одной и той же хромосоме.
Более того, области этих микроделеций частично перекрывались,что и обусловливало их сходные, но не идентичные эффекты.

Вполне вероятно, что мэнкс-мутация тоже является микроделецией. И возможность спонтанного возникновения новой делении, частично совпадающей с областью мутации М, отнюдь не исключена. Есть ли у кунаширских бобтейлов эмбриональная гибель гомозигот, доподлинно не известно, хотя местные жители на Курилах утверждают, что пометы у короткохвостых кошек малочисленны. Это могло бы быть косвенным свидетельством наличия эмбриональной смертности. Однако, с другой стороны, если гомозиготы по М- (или М-подобному) аллелю гибнут на эмбриональной стадии, все выжившие мутантные особи гетерозиготны. Скрещивание двух гетерозигот должно давать как мутантные, так и "нормальные", длиннохвостые особи в соотношении 2:1. У кунаширских бобтейлов это соотношение не соблюдается, длиннохвостые особи рождаются крайне редко, как, кстати, и среди итурупских бобтейлов.

Даже похоже, что в обеих популяциях существуют особи, ведущие себя как генетические гомозиготы по мутантному аллелю: они никогда не дают расщепления в потомстве. В рамках гипотезы о новом мэнкс-подобном аллеле это явление можно объяснить, например, тем, что он не является обязательной деталью и часть гомозигот все-таки выживает и достигает половой зрелости. Другой вариант объяснения - существование каких-то генетических механизмов, обеспечивающих половым клеткам с мутантной хромосомой какие-то преимущества при оплодотворении.

И,наконец, третья гипотеза: кунаширские бобтейлы могут быть отдельной геноспецифической группой в составе комплекса генов японского бобтейла. Иначе говоря, основная доминантная мутация у всех трех дальневосточных бобтейлов совпадает, а вот группы генов, ответственных за особенности ее проявления, - нет. Такая ситуация могла возникнуть в островных популяциях из-за генетического дрейфа. Сложившиеся в условиях частичной изоляции системы модификаторных генов и регуляторных последовательностей ДНК могут устойчиво изменять проявления основной мутации. Они вполне способны ослабить это проявление среди кошачьего населения одного острова и драматически усилить в популяции другого.

Для точного ответа на вопрос о степени генетического родства курильских и японских бобтейлов, а также восточноазиатских "крючкохвостых" кошек требуется не один год экспериментальной работы. Но порода-то продолжает формироваться, и особи из кунаширской и итурупской популяций все активнее "перемешиваются" в скрещиваниях. Это, конечно, затемняет генетическую картину наследования признака и осложняет жизнь фелинологам.

Однако нельзя же на основании "генетических неясностей" запретить или ограничить работу с породой... Кстати, происхождение тех же американских бобтейлов, признанных уже в самых крупных фелинологических объединениях США, представляется, на взгляд генетика, не менее спорным. Тем не менее свой основной породообразующий признак - короткий хвост - бобтейлы Америки вполне исправно передают своим потомкам. Сейчас основная проблема для заводчиков курильских бобтейлов - это унификация стандарта. Первоначальный стандарт породы,принятый СРР, базировался на выборке животных из итурупской популяции. Впоследствии стандарт, принятый МКЭФ, включили в ряд положений, характерных для кунаширских бобтейлов. Сейчас назрела естественная необходимость пересмотра стандартов, а это возможно только при тщательном анализе всех полученных заводчиками данных. Только тогда при регистрации породы в ведущих международных организациях можно будет обосновать и ее уникальность, и ее стабильность в передаче
породного признака и морфологического типа.

Инна ШУСТРОВА,

кандидат биологических наук

Фото Валерия Синицына
и Виктора Животченко

Журнал "Друг", №7-8, 2000